Никогда я не мог и помыслить, сын Океан, чтобы милосердие Владыки подверга­лось нареканию виновных и чтобы вышедшие из темниц после позора и цепей сожалели об освобождении других. В Евангелии завидующему чужому спасению говорится: Или глаз твой завистлив оттого, что я добр? (Мф. 20, 15). Когда умножился грех, стала преизобиловать благодать (Рим. 5, 20). Истреблены были все египетские первенцы, а между тем даже израильский скот не был оставлен в Египте. Вот возникает каинитская ересь, давно издохшая ехидна подни­мает сокрушенную голову и уже не отчасти, как обыкновенно прежде, а всецело подрывает таинство Христово. Она говорит, что есть неко­торые грехи, которые Христос не может очис­тить Своей кровью, и что от закоренелых гре­хов в телах и душах остаются столь глубокие раны, что не могут быть исцелены врачеством Его. Что иное говорит эта ересь, как не то, что Христос умер напрасно? А конечно, Он умер напрасно, если некоторых не может оживотворить. Неправду, следовательно, говорит Иоанн Креститель, и перстом, и устами указывая на Христа: Вот Агнец Божий, Который берет [на Себя] грех мира (Ин. 1, 29), если еще в мире есть люди, грехи которых не подъял Христос. Ибо или нужно доказать, что неискупленные мило­сердием Христа не принадлежат миру, или, если принадлежат, то нужно избрать второе из двух. Освобожденные от грехов доказывают силу Христа, не освобожденные говорят о Его бессилии. [246] Но не будем думать о Всемогущем, что Он в чем-нибудь бессилен: все, что творит Отец, то и Сын творит также (см.: Ин. 5, 19). Слабость Сына падает на Отца. Все члены Агнца преис­полнены; все послания апостола возвещают бла­годать Христа. И чтобы не казалось мало про­стого обетования благодати, говорит: Благодать вам и мир да умножится (1 Пет. 1, 2). Обещается умножение, а мы проповедуем скудость.

Но к чему это? Ты имеешь в виду свою задачу: Картерий, епископ Испанский, чело­век престарелый и по летам, и по священству, прежде крещения женился на одной, а после крещения, по смерти первой, на другой жене; ты думаешь, что он поступил вопреки настав­лению апостола, который, перечисляя качест­ва епископа, предписал рукополагать во епис­копа единыя жены мужа. Но я удивляюсь, что ты выставляешь на вид одного, тогда как та­кими рукоположениями наполнен весь мир. Не говорю ни о пресвитерах, ни о низшей степе­ни[1]; если захочу поименно перечислить только епископов, то соберется такое число, что будет больше бывших на Ариминском соборе. Впро­чем, неприлично защищать одного, как бы об­виняя многих, и оправдывать множеством согрешающих того, кого не можешь оправдать разумными основаниями. В Риме один весь­ма образованный человек предложил мне, как говорится, рогатый силлогизм, чтобы, куда бы я ни поворотился, запутывать меня теснее и теснее. Жениться, спросил он, грех или нет? Я, не умея избежать подвоха, в простоте ска­зал, что не грех. Затем он предложил другой [247] вопрос: в крещении отпускаются добрые дела или злые? И на это с той же простотой я ска­зал, что отпускаются грехи. Когда я считал себя безопасным, оттуда и отсюда стали вы­растать для меня рога и развертываться прежде скрытая засада. Если, сказал он, жениться не грех, а крещение отпускает грехи, то сохраня­ется в силе все, что не отпускается. У меня ста­ло темнеть в глазах, как будто меня ударил са­мый сильный боец, но тотчас, вспомнив софизм Хризиппа: «Если ты лжешь и это говоришь правду, то лжешь» - и придя в себя, я обратил на противника прием силлогизма. «Прошу тебя отвечать, - сказал я ему, - крещение обновля­ет человека или нет?» Он тихо ответил, что обновляет. «Всецело обновляет, - далее спросил я, - или только отчасти?» «Всецело», - ска­зал он. Наконец, я спросил: «Следовательно, ничего в крещении не остается от ветхого чело­века?» Он кивнул головой. Тогда я начал выво­дить: если крещение обновляет человека и все­цело творит его новым, так что в нем ничего не остается от ветхого человека, то новому не может вменяться то, что некогда было в вет­хом человеке. Сначала наш колючий возража­тель онемел, а потом, как Пизон, не зная, что говорить, не мог молчать[2]; пот выступал у него на лбу, бледнели щеки, тряслись губы, прили­пал язык, сохло во рту; он морщился больше от изумления, чем от старости, и наконец разра­зился: «Неужели не читал ты у апостола, что во священство избирается муж одной жены и что определяется сущность дела, а не време­на?» [248] Видя, что он вызывает меня на спор силлогизмами и клонит дело к запутанным слово­прениям, я направил против него свои стрелы. «Апостол, - сказал я, - избрал на епископ­ство получивших крещение или оглашенных?» Он не хотел отвечать. Я настаивал на своем и спросил во второй и в третий раз. Ты поду­мал бы, что это Ниобея, от чрезмерного плача превратившаяся в камень. Я обратился к слу­шателям и сказал: «Все равно, добрые судьи, связать ли врага бодрствующего или спящего; только легче наложить оковы на него, когда он успокоился, чем когда он борется». Если апос­тол присоединяет к клиру не оглашенных, а верующих и верующий рукополагается во епископа, то грехи оглашенного не будут вменяться верующему. Такого рода стрелы и метательные копья я бросал в противника, погруженного в летаргию. Наконец он встрепенулся и, как бы извергая умом рвоту и блевотину, разразился: «Так учил апостол Павел».

Таким образом приводятся Послания апостола, одно к Тимофею, другое к Титу. В первом написано: Если кто епископства же­лает, доброго дела желает. Но епископ дол­жен быть непорочен, одной жены муж, трезв, целомудрен, благочинен, честен, страннолю­бив, учителей, не пьяница, не бийца, не свар­лив, не корыстолюбив, но тих, миролюбив, не сребролюбив, хорошо управляющий домом сво­им, детей содержащий в послушании со всякою честностью; ибо, кто не умеет управлять собственным домом, тот будет ли пещись о Церкви Божией? Не [должен быть] из ново­обращенных, чтобы не возгордился и не подпал [249] осуждению с диаволом. Надлежит ему так­же иметь доброе свидетельство от внешних, чтобы не впасть в нарекание и сеть диавольскую (1 Тим. 3, 1-7). В Послании к Титу уже в са­мом начале предлагаются эти наставления. Для того я оставил тебя в Крите, чтобы ты довер­шил недоконченное и поставил по всем городам пресвитеров, как я тебе приказывал: если кто непорочен, муж одной жены, детей имеет вер­ных, не укоряемых в распутстве или непокор­ности. Ибо епископ должен быть непорочен, как Божий домостроитель, не дерзок, не гнев­лив, не пьяница, не бийца, не корыстолюбец, но страннолюбив, любящий добро, целомудрен, справедлив, благочестив, воздержан, держащий­ся истинного слова, согласного с учением, что­бы он был силен и наставлять в здравом учении и противящихся обличать (Тит. 1, 5-9). В том и другом послании повелевается, чтобы в сан как епископа, так и пресвитера (хотя у древних епископами и пресвитерами были одни и те же, поскольку первое было именем достоинства, а второе - возраста) избирались единобрач­ные. Что апостол говорит здесь действитель­но о крещеных, в этом никто не сомневается. Потому, если рукоположение возможно, хотя бы рукополагаемый и не имел до крещения ка­честв, требуемых от епископа (потому что тре­буются качества настоящие, а не прошедшие), то почему же препятствует рукоположению одно имя жены, что одно и не было грехом? Ты скажешь: так как не было грехом, то и не было отпущено в крещении. Это новость: посколь­ку не было грехом, то вменится в грех! Всякий разврат, грязь публичного смешения, нечестия, [250] отцеубийство, кровосмешение, грехи противоес­тественные очищаются водой Христа, - а по­роки брачного сожития останутся, публичные дома будут иметь предпочтение перед спальня­ми? Я не ставлю тебе в вину множество блуд­ниц, толпы развратников, кровопролитие, по­мойные ямы, где валяются как свиньи во всякой скверне похотей; а ты, в укоризну мне, извле­каешь из гроба давно умершую жену, которую я взял, чтобы не делать того, что сделал ты? Пусть же язычники - эта жатва Церкви, которой ежедневно наполняются наши житницы, и оглашенные - эти кандидаты веры, - пусть же они услышат, что до крещения они не долж­ны жениться, не должны вступать в честные браки, но, по обычаю скоттов и антикотов и по «Республике» Платона, должны иметь общих жен и общих детей; пусть они остерегаются даже употреблять слово «супруга», чтобы по­сле того, как они уверуют во Христа, их не ста­ли упрекать, что когда-то они имели не налож­ниц и блудниц, а законных жен.

Каждый должен испытывать свою со­весть и оплакивать преступления всей жизни и даже, сделав себя справедливым судьей прежних грехов, должен внимать упреку Иисуса: Ли­цемер! вынь прежде бревно из твоего глаза и тог­да увидишь, [как] вынуть сучок из глаза брата твоего (Мф. 7, 5). Поистине, мы, как книжники и фарисеи, оцеживающие комара и поглощающие верблюда, даем десятину с мяты и тмина и оставляем суд Божий (см.: Мф. 23, 23-24). Что обще­го между женой и блудницей? Неужели вменяется в преступление несчастная смерть супруги и увенчивается блуд? Тот, если бы была жива [251] первая жена, не имел бы другой, а ты чем можешь оправдать свои постоянные собачьи связи? Может быть, ты скажешь, что ты боишься, вступив в брак, потерять возможность сделать­ся впоследствии клириком? Тот желал иметь де­тей от супруги; ты в блуднице потерял потом­ство. Его, который следовал закону природы и благословению Господа - плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю (Быт. 1, 28), покры­вали тайники ложа, а тебя, который по-скотски стремился к удовлетворению плоти, возгнушалось все общество. Он с целомудренным стыдом скрывал позволительное, ты бесстыдно перед глазами всех делал непозволительное. Ему го­ворится: Брак у всех [да будет] нестен и ложе непорочно, а тебе: Блудников же и прелюбодеев судит Бог (Евр. 13, 4) и: если кто разорит храм Божий, того покарает Бог (1 Кор. 3, 17). Все, го­ворит он, грехи отпущены нам в крещении и по­сле отпущения не должно страшиться строгости Судии, по слову апостола: И такими были неко­торые из вас; но омылись, но освятились, но оп­равдались именем Господа нашего Иисуса Христа и Духом Бога нашего (1 Кор. 6, 11). Все грехи отпущены; хорошо и справедливо. Но спраши­вается: каким образом твои нечистоты омыты, а мое чистое стало нечистым? Я не говорю, ска­жешь ты, что твои дела стали нечистыми, а го­ворю только, что они остались в том же состоя­нии, в каком были, потому что если бы они были нечисты, то, конечно, так же были бы омыты, как и мои. Скажи, пожалуйста, что это за увер­тка, что за остроумие, тупее всякого песта? Это грех потому, что не грех; нечисто потому, что чисто? Бог не простил потому, что не от чего [252] было прощать, и так как не простил, то остается все, что не было прощено!

Однако, по народной пословице: «Из худого сука дерева нужно делать худой клин», я несколько спустя перейду к тому, какую силу имеет крещение и вода, освященная Христом в благодать. О словах единыя жены мужа мож­но рассуждать и иначе. Апостол был из иуде­ев; первая Церковь Христова собиралась из ос­танков Израиля. Апостол знал, что по примеру патриархов и закон Моисеев для размножения позволял патриархальному народу многожен­ство; и самим священникам доступно было это снисхождение. Поэтому он и повелел, чтобы такой же слабости не позволяли себе священники Церкви Христовой, чтобы в одно и то же время имели не по две и по три, а по одной жене. Что­бы ты не кричал, что это мнение спорное, вы­слушай и другое толкование: пусть не ты один подчиняешь не произвол закону, а закон произволу. Некоторые натянуто объясняют, что под женами должно разуметь Церкви, а под мужа­ми епископов. Это утверждено и на Никейском Соборе[3], чтобы епископ от одной Церкви не пе­реходил к другой, чтобы, оставив девственное общение с бедной, не искал объятий более бога­той прелюбодеицы. Церкви называются жена­ми епископов потому, что как неправомыслие духовных чад ставится в вину епископу, так и семейная жизнь касается как души, так и тела. Об этих женах говорится у Исаии: Женщины [253] придут и сожгут их. Так как это народ безрассудный (Ис. 27, 11); и еще: Женщины беспечные! Встаньте, послушайте голоса моего (Ис. 32, 9). В Притчах говорится: Кто найдет доброде­тельную жену? Цена ее выше жемчугов; увере­но в ней сердце мужа ее (Притч. 31, 10-11); и в дру­гом месте той же книги: Мудрая жена устроит дом свой, а глупая разрушит его своими руками (Притч. 14, 1). И это, говорят, не должно казать­ся недостойным епископов, когда о Самом Боге написано: Как жена вероломно изменяет другу своему, так вероломно поступили со Мною вы, дом Израилев (Иер. 3, 20). Под именем жены, по двусмысленности греческого слова[4], лучше ра­зуметь супругу. И это толкование, скажешь ты, насильственно и довольно грубо. Дай же писа­нию простоту свою, чтобы мы не направляли против тебя твоих же правил.

Спрошу еще и вот что: кто имел до крещения наложницу и после смерти ее, крестившись, вступил в брак - может сделаться клириком или нет? Ты скажешь, что может, потому что имел наложницу, а не жену. Следователь­но, апостол осуждает брачный договор и за­кон о приданом, а не совокупление? Многие по причине бедности уклоняются от брачных уз, имеют служанок вместо жен, рожденных от них детей воспитывают как своих собственных, и если по какому-нибудь случаю милостью им­ператора приобретут им столу[5], то тотчас подчиняются [254] наставлению апостола[6] и неволь­но бывают вынуждены считать их за законных жен, а если та же бедность не позволит приоб­рести императорского рескрипта, то и поста­новления Церкви вместе с римскими законами будут нарушаться. Поразмысли, нельзя ли сло­ва единыя жты мужа понимать в смысле од­ной женщины, чтобы мысль апостола относилась больше к совокуплению, чем к брачному договору. Все это мы говорим не для того, что­бы опровергнуть истинное и простое объясне­ние, но для того, чтобы научить тебя так пони­мать Писание, как оно написано, не уничижать крещения Спасителя и не делать тщетным все таинство страдания.

Исполним то, что мы обещали несколько выше, и по правилам риторов провозгласим сла­ву вод и крещения. Когда еще не сияло солнце, не бледнела луна и не блистали звезды, неустроенную и невидимую материю невозделанного мира облегала великая бездна и непроницаемая тьма. Один Дух Божий, подобно кормчему, но­сился над водами (см.: Быт. 1, 2) и образом кре­щения воспроизводил рождающийся мир. Меж­ду небом и землей созидается средняя твердь, из вод производится небо (по еврейской этимо­логии небо - samaim - происходит от воды) и во славу Божию отделяются воды, которые превыше небес. Отсюда и у пророка Иезекииля над Херувимами представляется распростертый кристалл (см.: Иез. 1, 22), то есть сплоченные и густые воды. Сначала из воды выходит живущее, и окрыленные верующие от [255] земли возносятся на небо. Творится человек из персти, и в руках Божиих обращаются таинства вод. Насаждается рай в Едеме, и одна река раз­деляется на четыре начала; река, которая по­сле, исходя из храма и направляясь к востоку солнца (см.: Иез. 47, 1), оживляет мертвые и горь­кие воды. Растлевается мир и не очищается без вод потопа. Скоро голубь Духа Святого по из­гнании хищной птицы прилетает к Ною, как ко Христу во Иордане, и ветвью обновления и ми­ра возвещает мир миру (см.: Быт. 8, 11). Фараон, не хотевший выпустить народ Божий из Египта, с войском своим погибает в символе крещения (см.: Исх. гл. 14). И в псалмах о погибели его на­писано: Ты утвердил еси силою Твоею море, Ты стерл еси главы змиев в воде, Ты сокрушил еси главу змиеву (Пс. 73, 13-14).

Отсюда происходят и скорпионы, и все жалящие насекомые, и так как они произош­ли от воды, то они и делают водобоящихся и лимфатических. Морс изменяется таинством креста, и семьдесят пальм апостолов ороша­ются пучинами усладительного закона. Авра­ам и Исаак искапывают колодцы; чужеземцы противятся. Вирсавия - кладязь клятвенный (Быт. 21, 19); и царство Соломона получает имя от источников[7]. Ревекка обретается при колод­це (см.: Быт. гл. 24); Рахиль по поводу воды привет­ствуется целованием богоборца (см.: Быт. гл. 29); Моисей, отворив колодезь, освобождает от оби­ды дочерей священника Мадиамского. Предте­ча Господа в водах около Салима, что значит «мир» или «совершенство», приготовляет на­род [256] Христу. Сам Спаситель начинает пропо­ведовать Царствие Небесное после крещения, освятив воды Иордана Своим омовением. Пер­вое чудо творит из воды (см.: Ин. 2, 9). Самарянку призывает при колодезе, жаждущему предлага­ет пить. Никодиму говорит тайно: Кто не ро­дится от воды и Духа не может войти в Цар­ствие Божие (Ин. 3, 5). Как начал с воды, так и окончил водой. Ребра Христа прободаются копьем, и изливаются вместе и святыня креще­ния, и святыня мученичества. По воскресении посылает апостолов к язычникам и повелевает крестить их в таинство Троицы. Народ иудей­ский раскаивается в преступлении и немедлен­но посылается Петром креститься. Сион, едва начал родами мучиться, родил сынов своих (Ис. 66, 8). Павел, гонитель Церкви и волк хищ­ный Вениаминов, преклоняет главу перед овцой Ананией и не прежде снова получает зрение, как излечив слепоту крещением (см.: Деян. 9, 18). Евнух Кандакии, царицы Ефиопской, чтением пророка приготовляется к крещению Христову. Вопреки природе изменяет эфиоп кожу свою и барс - пятна свои (см.: Иер. 13, 23). Принявшие крещение Иоанново, поскольку не знали о Духе Святом, снова крестятся, чтобы кто из язычни­ков не подумал, что для иудеев достаточно од­ной воды для спасения, без Духа Святого. Глас Господень над водами, Господь над водами мно­гими. Господь потоп населяет (Пс. 28, 10). Зубы твои - как стадо выстриженных овец, выхо­дящих из купальни, из которых у каждой пара ягнят, и бесплодной нет между ними (Песн. 4, 2). Если нет нераждающей и бесплодной, то все имеют сосцы, источающие обильное млеко, так [257] что с апостолом могут сказать: Дети мои, для которых я снова в пуках рождения, доколе не изобразится в вас Христос (Гал. 4, 19); и: питал вас молоком, а не [твердою] пищею (1 Кор. 3, 2). Михей о благодати крещения пророчествует: Он опять умилосердится над нами, изгладит беззакония наши. Ты ввергнешь в пучину морскую все грехи наши (Мих. 7, 19).

Итак, каким же образом в купели погружаются все грехи, если одна жена остается на поверхности? Блажени, ихже оставишася безза­кония и ихже прикрышася греси. Блажен муж, емуже не вменит Господь греха (Пс. 31, 1-2). Я думаю, что мы можем кое-что прибавить к этой песне: «Блажен муж, емуже не вменит Господь жены». Послушаем Иезекииля, сына человеческого, как он предвозвещает силу будущего Сына Человеческого: И возьму вас из народов, и со­беру вас из всех стран, и приведу вас в землю вашу. И окроплю вас чистою водою, и вы очис­титесь от всех скверн ваших, и от всех идолов ваших очищу вас. И дам вам сердце новое, и дух новый дам вам... И освобожу вас от всех нечис­тот ваших (Иез. 36, 24-26, 29). Из всех грехов не исключается ничто. Если очищаются нечистоты, то не тем ли более не оскверняется чистое? Дам вам сердце новое и дух новый: Во Христе Иису­се не имеет силы ни обрезание, ни необрезание, но вера, действующая любовью (Гал. 5, 6). Пото­му мы поем песнь новую и, совлекшись ветхого человека, ходим в обновлении духа, а не по ветхой букве (Рим. 7, 6). Здесь новый камень, и на нем новое имя написано, которого никто не знает, только получивший его (см.: Откр. 2, 17). Ибо неужели не знаете, все мы, крестившиеся во Хрис­та [258] Иисуса, в смерть Его крестились? Итак мь погреблись с Ним крещением в смерть, дабы, как Христос воскрес из мертвых славою Отца, так и нам ходить в обновленной жизни (Рим. 6, 3-4) Читаем о всецелом обновлении; и однако нечистое имя жены не может изгладиться ни от какого обновления? Мы спогреблись Христу крещением и воскресли верой действия Бога, воскресивше­го Его от мертвых. И когда мы были мертвы во грехах и в необрезании плоти нашей, сооживил нас с Ним, простив нам все грехи, истребив рукописание постановлений на нас, которое было против нас, и которое Он взял от среды и при­гвоздил ко кресту (Кол. 2, 13-14). Все наше умерло со Христом, все грехи древнего рукописания из­глажены: как же остается живо одно имя жены: Не достанет мне времени, если я захочу из Священного Писания раскрывать все, что относится к силе крещения, и излагать тайны этого второ­го, но во Христе еще первого рождения.

Прежде окончания диктовки (потому что я чувствую, что преступаю размеры письма) я хочу кратко изъяснить вышеупомянутые гла­вы, в которых изображается жизнь епископа, чтобы мы признавали в апостоле учителя язы­ков не в похвале одной жены, а во всем, что он повелевает. Вместе с этим прошу, чтобы не подумал кто-нибудь, будто все написанное я написал в поношение священников того времени; я написал это на пользу Церкви. Ибо как ораторы и философы, изображая, каким, по их мнению, должен быть совершенный оратор или философ, не оскорбляют Демосфена и Плато­на, а определяют самые свойства, без лиц, так и в изображении епископа и в изъяснении этого [259] изображения предполагается только как бы зеркало священства. Каким видеть себя в этом зеркале, чтобы или скорбеть о безобразии, или радоваться красоте - это дело совести и возможно каждому. Если кто епископства желает, доброго дела желает (1 Тим. 3, 1). Дела, а не достоинства; труда, а не наслаждений; дела, через которое бы уничижался в смирении, а не надмевался властью. Но епископ должен быть непорочен[8] (1 Тим. 3, 2) - то же, что и в Посла­нии к Титу: Если кто непорочен (Тит. 1, 6). Все добродетели заключает в одном слове и требу­ет почти противного природе. Ибо если всякий грех, даже в праздном слове, достоин порица­ния, то кто же в этом мире поживет без греха, то есть без упрека? Но пастырем Церкви изби­рается такой, по сравнению с которым прочие по справедливости должны называться стадом. Риторы определяют оратора так: он должен быть муж добрый, искусный в слове. Чтобы он имел достойное уважение, требуется прежде безукоризненное поведение, а потом словесное ис­кусство, потому что теряет авторитет в учении тот, чье слово разрушается делом. Единыя жены муж; об этом мы сказали выше. Теперь мы присовокупляем только, что если требование - одной жены муж - относится и к жизни до крещения, то и все прочие требования мы должны относить и к этому времени; потому что нельзя все прочие наставления относить к времени после крещения и одно только это требование к жизни до крещения. Трезвену или бдительно­му, потому что νηφαλιος значит и то и другое. [260] Мудрому, украшенному[9], страннолюбиву, учительну. Священникам, которые служат в храме Божием, запрещается пить вино и сикер, что­бы не отягчались сердца их объядением и пьян­ством и чтобы чувства, исполняющие служение, всегда бодрствовали Богу и были светлы. А присоединяя мудрому, обличает тех, которые под именем простоты извиняют неразумие священников; потому что если мозг не будет здоров, то и все члены будут несовершенны. Украшен­ному - это усиление предшествующего слова, то есть непорочну. Кто не имеет пороков, назы­вается беспорочным; кто преуспевает в добро­детелях, тот украшен. Можно и другую мысль выводить из этого слова, сообразно со следующим мнением Цицерона: «Высшее искусст­во - быть приличным в том, что делаешь. Потому что некоторые, не зная своего положения, [261] бывают так глупы и безрассудны, что и движениями, и походкой, и одеждой, и обыкновен­ным разговором возбуждают смех в зрителях; и как бы понимая, что служит к украшению, блестят одеждами и телесным убранством и пи­руют за роскошным столом, тогда как всякое подобного рода украшение и убранство хуже грязи». А что от священников требуется уче­ние, об этом есть наставления и в Ветхом зако­не, и подробнее излагается в Послании к Титу. Ибо кроткое и безгласное обращение сколько полезно по своему примеру, столько же вредно по своей скромности: хищность волков нужно пугать и лаем собак, и пастушеским посохом. Не пиянице, не бийце. Добродетелям противо­полагает пороки.

Мы научились, какими должны быть; научимся, какими не должны быть священники. Пьянство свойственно людям низким и невоздержанным; желудок, разгоряченный вином, скоро располагает к похоти. В вине невоздер­жание, в невоздержании разврат, в развра­те бесстыдство. Невоздержанный - заживо мертв, и кто упивается, тот и умер, и погре­бен. Ной, упившись в один час, [лежал] обна­женным в шатре своем (Быт. 9, 21), а при трезво­сти покрывался в продолжение 600 лет. Лот от опьянения бессознательно с похотью соединя­ет кровосмешение, и того, кого не победил Со­дом, победило вино. А за буйство осуждает епископа Тот, Кто плещи Свои дал на раны и укоряем противу не укоряше (ср.: Ис. 54; Мк. 15). Но кротку. Двум порокам противопоставля­ет одну добродетель, чтобы пьянство и гнев обуздывались кротостью. Не сварлив, не [262] корыстолюбив. Ибо нет ничего отвратительнее надменности невежд, которые болтливость считают ученостью и, всегда готовые спорить, громят подчиненное себе стадо надутыми ре­чами. Что священник должен избегать любо­стяжания - этому учит и Самуил, свидетель­ствуя перед народом, что он ни у кого ничего не брал (см.: 1 Цар. 12, 5), и нищета апостолов, которые, получая от братии средства к содер­жанию, хвалились, что, кроме пищи и одеж­ды, они ничего другого не имеют и не жела­ют. Это любостяжание в Послании к Титу он очень ясно называет желанием скверного при­бытка. Хорошо управляющий домом своим. Не умножать богатства (должен епископ), не уст­раивать царских пиршеств, не приготовлять на легком огне колхидских птиц, которые бы проникали до костей и тонким свойством сво­им размягчали поверхность тела, но должен прежде от своих домашних требовать того, что имеет внушать народу. Детей содержащий в послушании со всякою честностью, то есть чтобы не подражали они сыновьям Илия, ко­торые в притворе храма спали с женщинами и, считая религию средством к обогащению, все лучшее из жертв обращали в свою пользу (1 Цар. гл. 2). Не [должен быть] из новообра­щенных, чтобы не возгордился и не подпал осуждению с диаволом (1 Тим. 3, 6). Не могу довольно надивиться, что это за ослепление у людей - что они спорят о женах до креще­ния, выставляют на поругание дело, умершее в крещении и не оживотворенное со Христом, тогда как никто не соблюдает столь ясного и очевидного повеления. Вчера оглашенный, [263] сегодня первосвященник; вчера в амфитеат­ре, сегодня в церкви; вечером в цирке, утром в алтаре; некогда покровитель комедиантов, теперь посвятитель дев. Неужели апостол не знал наших уверток и нелепостей наших дока­зательств? Тот, кто сказал, что епископ дол­жен быть беспорочен, трезв, мудр, украшен, страннолюбив, учен, кроток; не пьяница, не бийца, не сварлив, не любостяжателен, не новообращенный. На все это мы закрываем гла­за, а видим одних жен. И кто не доказывает своим примером справедливости слов апосто­ла: Чтобы не возгордился и не подпал осужде­нию с диаволом? Скоро рукоположенный свя­щенник не знает смирения и кротости людей простых, не знает христианских слов любви, не умеет презирать самого себя, стремится от од­ной почести к другой: он не постился, не пла­кал, не укорял своего поведения, не исправил его постоянным самоуглублением, не раздал имения бедным. От кафедры ведут его к ка­федре, то есть от гордости к гордости. А суд и падение диавола, без сомнения, есть не что иное, как гордость. Впадают в нее те, которые в один час, еще не быв учениками, уже делаются учителями. Надлежит ему также иметь доброе свидетельство от внешних. Каково на­чало, таково и заключение. Непорочного еди­ногласно одобряют не только свои, но и чужие. Чужие и внешние Церкви - это иудеи, ерети­ки, язычники. Итак, первосвященник Христов должен быть таков, чтобы его жизнь не пори­цали даже враги веры. А теперь видим многих, которые или как кормчие за деньги покупают благосклонность народа, или так ненавистны [264] всем, что и деньги не достигают того, что актеры приобретают жестами.

Вот что, сын Океан, должны с забот­ливым страхом соблюдать и охранять учите­ли Церкви, таковы правила должны исполнять при избрании священников и закон Христов не толковать по личной ненависти, но част­ным неудовольствиям и зависти, всегда мучительной для виновного в ней. Посмотри, какое свидетельство дает тот, кого они обли­чают, супруг, которого ревнители ни в чем не могут упрекнуть, кроме брачных уз, и то до крещения: Тот же, Кто сказал: не прелюбо­действуй, сказал и: не убей (Иак. 2, 11). Если не прелюбодействуем, но убиваем, то являемся преступниками закона. Кто соблюдает весь закон и согрешит в одном чем-нибудь, тот становится виновным во всем (Иак. 2, 10). Итак, когда против нас будут выставлять жену прежде крещения, то мы будем требовать от них всего того, что заповедано после креще­ния. Что не дозволено, они обходят и упре­кают за то, что дозволено.


[1] То есть низшей степени священства - диаконах.

[2] Пизон был заика, но большой охотник говорить, в чем его упрекал Цицерон.

[3] Справедливее видеть здесь указание на правило собора Сардикийского, постановления которого в древности нередко смешивали с постановлениями никейскими.

[4] Γυνη - значит и женщина вообще, и супруга.

[5] Стола (stola) - длинное широкое платье, которое могли носить только честные женщины и матроны и которое запрещал конкубинам и публичным женщинам.

[6] То есть чтобы быть мужем одной жены.

[7] Соломон был сыном Вирсавии (см.: 3 Цар. 1, 11).

[8] У Иеронима irreprehensibilem - безупречен.

[9] В славянском переводе это заменяется тремя выражениями: целомудрие, благоговейну, честну.


Дальше