Одной наиболее важной проблемой в истории Великой Отечественной войны является вопрос о цене достигнутой в ней победы. Эта проблема теснейшим образом связана с оценкой исторической роли И.В. Сталина в Великой Отечественной войне. Через два дня после начала войны Сталин покинул Москву, поступив в лучших традициях царя Ивана IV, уехавшего из Кремля в самый разгар русско-ливонской войны. Отъезд Сталина из Кремля подтверждается тем фактом, что его подписи не было на многих постановлениях того времени. В течение ряда дней он находился на своей даче в Кунцево. О начале войны населению сообщил не Сталин. Вместо него по радио бесстрастным голосом говорил Молотов. Интерес вызывает то обстоятельство, что именно Молотов, а не Сталин призвал народы СССР к Отечественной войне. Он же упомянул и о нарушении немцами договора и о вероломном нападении Германии.
Кульминацией личного кризиса вождя стало 30 июня 1941 года. В тот день к нему на дачу приехали члены Политбюро. По одной из существующих версий, он якобы подумал, что пришли его арестовывать. Впившись в кресло, он злобно посмотрел на них и спросил о цели их приезда. Но они прибыли по другой причине, - привезли предложение о создании Государственного Комитета Обороны. В тот же день и был сформирован ГКО, в состав которого поначалу входили: Сталин, Молотов, Маленков, Ворошилов и Берия. Только после этого Сталин согласился вернуться в Кремль. Подавив в себе замешательство и страх, вождь 3 июля обратился по радио с речью к народу. Народы СССР услышали голос Сталина. Интонация этой речи, ее стиль и звучание оставили неизгладимый след у тех, кто ее слушал. Ведь никто и никогда не слышал от него таких слов. Он никогда не обращался к народам СССР с такими душевными словами. Сталин начал свою речь так: «Товарищи! Граждане! Братья и сестры! Бойцы нашей армии и флота! К вам обращаюсь я, друзья мои!» Что-то произошло внутри этого человека, который желал, чтобы его ассоциировали со сталью, выбрав себе ее в качестве фамилии.
Все, кто слушал эту речь, осознавали, что над народами СССР нависла смертельная опасность, с какой еще не сталкивались. Возрождая традиции русского национального патриотизма, забытого после 1917 года, Сталин обратился к великим русским полководцам прошлого. Так, рядом с именем Ленина встали имена Дмитрия Донского и Александра Невского, как если бы они были представителями одной традиции. Нельзя отрицать, что у веры людей в Сталина также была своя собственная роль в период Отечественной войны. Национальный патриотизм слился воедино с патриотизмом советским, корни которого тянутся от Великой Октябрьской революции. В речи-призыве И. В. Сталина 3 июля 1941 года, как назвал ее немецкий генерал К. Типпельскирх в своей «Истории Второй мировой войны», немцы увидели «по существу программу действий» СССР. Это этот призыв «нашел отклик в сердцах людей. Они откликались на него тем охотнее, чем дольше затягивалась война, чем больше тускнел ореол непобедимости Германии и чем больше обнаруживалась неспособность немецкой военной администрации создать в оккупированных областях такой режим, который отличался бы от прежнего большей свободой».
03. 07. 2010
Мамонов Александр
| Комментарии |
|
